Биография    |   Официальная информация   |    Музыка    |    Ноты   |   Архив композитора    |   Истории песен     |   Контакты

________________________________________________________________________________________________________

Официальный сайт композитора                                                                                              Борис Андреевич Мокроусов

 

Детство и юность Бориса

 

В доме Юсова, где жили Мокроусовы, стало многолюдно, тесно. И тогда старший кондуктор Александр Степанович Мокроусов, уйдя на пенсию, уезжает с дочерьми Анной и Анастасией на свою родину — в Красную Горку.

Анна и Анастасия вскоре повыходили замуж за красногорских парней. В доме остались доживать свой век лишь старик со старухой. Конечно, дети, а потом и внуки не забывали их, часто навещали. Александра Андреевна Мокроусова рассказывала: "Бабушка с дедушкой жили у нас возле Горбатовки, за Сеймой... Борис Андреевич часто ездил в их дом. Бабушка с дедушкой брали нас туда на все лето. Борис с дедушкой ездили на сенокос".

Ученик Борис Мокроусов

В 1916 году, когда Борису исполнилось 7 лет, мать отвела его в начальное училище, находившееся возле Канавинского базара (после революции его преобразовали в семилетнюю школу № 2 имени Тимирязева). Современники отмечали, что Борис был разносторонне одаренным мальчиком, проявлял наклонности к рисованию, литературе, музыке. Школьный учитель полагал, что из мальчика вырастет художник: Борис хорошо рисовал, но впоследствии более властно его увлекло другое искусство — музыка.

В послереволюционное время на Вокзальной улице был открыт для железнодорожников клуб "Спартак", единственный тогда очаг культуры во всем Канавине. Он сразу же стал любимым местом отдыха. Здесь проходило множество различных мероприятий: проводились собрания и конференции, демонстрировались немые кинофильмы, ставились спектакли, функционировали различные кружки художественной самодеятельности. Возле сцены стоял старый рояль.

Боря Мокроусов, а затем его брат и сестры были завсегдатаями клуба, благо, жили рядом. Борис брал книги в библиотеке. Но, пожалуй, более всего привлекал его рояль.

"Все началось, - пишет музыковед Н. Михайловская, - с самодеятельного школьного домрово-балалаечного оркестра, участником которого стал Борис. Там он, казалось, довольно легко научился по слуху играть на различных инструментах: сначала на балалайке, затем на мандолине, гитаре. Сближению с музыкой в значительной степени способствовало и другое. В первые годы после революции по всей стране создавались рабочие клубы - очаги массовой культуры. Народная власть стремилась открыть дорогу к искусству самым широким слоям трудящихся. Появился один из таких клубов - клуб железнодорожников - и в Нижнем Новгороде, Здесь Мокроусов, тринадцатилетний подросток, впервые услышал рояль..."

В 1988 году друг детства и юности композитора 80-летний Михаил Григорьевич Рейнер, кандидат технических наук, доцент, проживавший в Перми, написал "Воспоминания о Борисе Мокроусове". Они содержат немало интересных сведений о детских и юношеских годах Бориса и еще нигде не публиковались.

Так вот, говоря о первых шагах Мокроусова к музыке, Рейнер отмечает, что одним из тех, кто "разбудил в Борисе дремавшее в нем чувство неравнодушия к миру музыки, ускорил шаги Бориса к дороге музыкального образо­вания", был Федор Михайлович, брат директора школы, в которой учились Мокроусов и Рейнер, Ольги Михайловны Батуриной. Он жил с семьей в школьной квартире Ольги Михайловны.

"Квартира, — пишет Рейнер, — где жил Федор Михайлович, была на третьем этаже школы, Иногда, по вечерам, он спускался на второй, где был небольшой зал школы, садился за рояль. Играл он тихо, легко, слушать его было приятно... мы, школьники, всегда окружали рояль, просили Федора Михайловича "сыграть еще что-нибудь". Борис обычно вставал у рояля, вблизи клавиатуры, и сосредоточенно смотрел на пальцы Федора Михайловича, бегающие по клавишам, изредка бросая взгляд на его лицо, В последующие вечера можно было видеть, как Борис сидит за роялем рядом с Федором Михайловичем и они о чем-то беседуют. Можно предположить, что творилось на душе у Бориса, впервые в жизни разговаривавшего с человеком, который музыкально образован и хорошо владеет клавиатурой".

Автор рассказывает, как под руководством Федора Михайловича школьниками, в том числе Борисом Мокроусовым, была поставлена оперетта "Иванов Павел", в которой критикуется гимназист, пользующийся шпаргалками.

Еще одним важным свидетельством, содержащимся в воспоминаниях Рейнера, является рассказ о том, как он, Борис Мокроусов и другие ребята из школы-семилетки обучались в частной музыкальной школе в Сормове по классу фортепьяно. Рейнер пишет об этом так: "Узнав о музыкальной школе в Сормове, мы назавтра ринулись туда. На главной, широкой улице, о которой в народе пелось: "Сормовска больша дорога...", мы нашли двухэтажный бревенчатый дом... Женщина, принявшая нас, ударяя по клавишам пианино, поочередно проверяла наши музыкальные возможности отличать один звук от другого, а также чувствуем ли мы ритм. С этим справились мы легко. Борис вел себя увереннее и смелее меня, и она его спросила, может ли он что-нибудь сыграть "по слуху". Он что-то сыграл. Нас приняли в сормовскую музыкальную школу. Было это в конце лета 1923 года. учились мы в музыкальной школе по два-три раза в неделю, совмещая обучение с занятиями в своей основной школе-семилетке"

Борис Мокроусов в годы учебы в музыкальном Техникуме и работы в клубе и кино «СПАРТАК»
Напротив Московского вокзала (здание снесено)

За год учебы в Сормовской школе Борис Мокроусов значительно продвинулся в музыке, одолел нотную запись, научился играть по нотам, но не было инструмента для домашней подготовки. Какое-то время занимались в клубе сормовского завода, размещавшемся в старинном здании из темно-красного кирпича, правее входа на завод. Комнату, где стояло пианино, стали посещать, не испросив разрешения у работников клуба. Рейнер вспоминает: "По вечерам, вероятно, там занимался какой-то кружок. Но днем она была пуста, а дверь не запиралась. Вот мы после музыкальных уроков и повадились в эту клубную комнату. Но вскоре нас попросили оттуда, а дверь стали запирать на замок". Попробовали обосноваться в своей школе-семилетке. Но заниматься на школьном рояле можно было, когда все занятия заканчивались, а уборщица уходила домой. И тогда Борис добился разрешения готовить свои музыкальные домашние задания днем в клубе "Спартак". Вот тогда-то администрация клуба и обратила внимание на музыкальные способности мальчика, предложив ему сопровождать игрой немые кинофильмы.

Работа тапером дала ему многое. Он получил возможность импровизировать, "творить" мелодии, насколько позволяла ему фантазия и техника игры. "Публика, — пишет Рейнер, — была весьма довольна его игрой. И когда пианино играло что-нибудь в ритме марша, то зрители одобрительно топали ногами в такт игре... Это было первое, пусть не очень высокое, признание его музыкальных способностей. Это были первые деньги, пусть и небольшие, заработанные собственным трудом".

Сормовская школа была первой ступенькой в музыкальном образовании Бориса, и он стал подумывать о поступлении в Нижегородский музыкальный техникум.

Когда наступали летние каникулы, Бориса, а когда подросли брат и сестра, то всю детвору отвозили в Красную Горку к деду. В особенно тяжелые времена туда отправлялись всей семьей. В начале голодных 20-х в деревне легче было прожить, как говорят, на подножном корму.

"Природа Красной Горки, — писал дзержинский краевед Борис Терехов, — была тогда еще нетронутым уголком России. Рядом с деревней, как исполин, стоял мачтовый сосновый лес. Вниз, к деревне Охлопково, уходила дубовая роща, а там — рыболовное озеро Чиритово, заливные луга. Весной без устали пели соловьи, опьяняюще пахло сиренью и майским ландышем. По весне окские воды, разливаясь, шумели под самой деревней, образуя своеобразное море".

 

Борис несказанно любил эти места. Худощавый, стройный, подвижный, красивый и общительный паренек пришелся по душе сельчанам. У него было много друзей среди красногорских сверстников. Борис Терехов установил имена многих из них. "Его друзьями, — пишет он, — были Дима Ешин, Саша Смельцов, Федя Архипов, Вера Лопухина, Тоня Порхунова. Борис играл с ними в старинные русские игры — лапту, прятки, городки и даже в настоящий футбольный мяч, который Борис купил на яйца, собранные ребятами. Но, кажется, больше всего Борис любил лес. Любил, как обезьяна, забраться на самую макушку дерева и насвистывать птичьи мелодии".

Об интересном случае рассказала двоюродная сестра Бориса Андреевича — Софья Спиридоновка Решетова: "Из соседней деревни Щелканово часто являлся в Красную Горку нищий, и ребятишки гурьбой ходили за ним. Им было интересно, как нищий напевно выводил: "Подайте старому человеку милостыню Христа ради!" Но в голодные годы ему редко подавали, и тогда Борис останавливался рядом с нищим перед каждым домом и запевал песню. Открывалось окно, и хозяйка, улыбаясь, подавала нищему милостыню — кусочек пирога, булочки, лепешки. Нищий бережно клал подаяние в хозяйственную сумку и шел к соседнему дому, а за ним веселая стая ребятишек".

Великолепная природа Красных Горок и их окрестностей, дружба с деревенскими ребятами в детские и юношеские годы благотворно сказались на становлении юноши и выработали в его характере уважительное отношение к трудовым людям, любовь и бережное отношение к природе, сказались на его творчестве как композитора. Это отмечали многие деятели литературы и искусства. В частности, композитор Сигизмунд Кац подчеркивал, что талантливые мелодии Мокроусова "словно напоены просторами русских полей и лесов, причудливой игрой волжских просторов".

О том же говорила и сестра композитора А. А. Мокроусова: "Вся эта природа  — леса, поля — с детства повлияли на него. Может быть, эти впечатления связаны и с мелодиями его песен. Он даже говорил: "Я как-то немного сходен с Есениным. Есенин любил природу, и у меня такое же чувство".

Интересно отметить, что сходство Бориса Мокроусова с Сергеем Есениным находили также его друзья. Так, его соавтор по песенному творчеству поэт Марк Лисянский однажды заметил: "Он мне всегда представлялся Сергеем Есениным в музыке". И еще одно свидетельство. "Мы тогда только что познакомились, — писал в "Огоньке" в 1968 году соученик Бориса Мокроусова по консерватории М. Александров. — Белокурый и светлоглазый волжанин показался чем-то очень похожим на Сергея Есенина. А может, на есенинские стихи. Таким же он был русским и милым, крепким на вид, и — улыбка открытая..."

 

Назад \ К оглавлению \ Дальше

 

 

 



 

                                                                                                                                                                                                                                          

© Б.А.Мокроусов. Официальный сайт. 2002 - настоящее время
Материалы охраняются в соответствии с законом РФ об авторских и смежных правах и Гражданским Кодексом РФ. Любое использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения авторов.

 

 

magnn.ru случайный выбор числа онлайн.